Она отодвинулась и неприязненно посмотрела на него.

— Потому что не хотела. Я сочла, что на похоронах ты был лицемерным и неискренним, и не хотела поощрять твое притворство.

Джошуа стиснул зубы и сверкнул на нее золотисто-карими глазами.

— Когда у Джеймса на работе случился приступ, я сам делал ему искусственное дыхание. Поняв, что это не помогает, я повез его в больницу, не дожидаясь приезда «Скорой». Я сделал все, чтобы спасти ему жизнь. Он был моим другом и моим лучшим сотрудником. Как же ты можешь с такой уверенностью заявлять, что я не переживал по поводу его смерти?

— Потому что ты сделал все, чтобы убить его.

— Ты отдаешь отчет в том, что говоришь, Меган?

— Отдаю. Ты выжимал из него все соки, и это сказалось на его сердце. Моему мужу было всего тридцать пять лет! — Голос Меган сорвался на крик. — В таком возрасте человек мог умереть от сердечного приступа только в том случае, если он пахал, как вол, и износился, сгорая на работе. Я думала, что после случившегося ты постыдишься даже прийти на похороны. А у тебя еще хватило наглости произнести эту пошлую прощальную речь.

— Значит, во всем ты обвиняешь меня? — Он удивленно вздернул бровь. — А почему? Давай-ка разберемся, Меган. — Его голос был вкрадчивым, но беспощадным. — Разве я заставлял твоего Джеймса курить по пять пачек сигарет в день? Или настаивал на том, чтобы он ежедневно приглашал своих клиентов на обед и выпивал с ними по три-четыре крепких коктейля? И не моя вина в том, что он мало двигался. Так в чем же тогда я виноват?

О господи, не надо было ей затрагивать эту тему. Она не могла, не желала ни разговаривать с ним, ни смотреть ему в глаза. Вряд ли он догадывался, как болезненно у нее сжималось сердце, вряд ли понимал, что все ее раздражение было вызвано злостью на себя и на этот их разговор. Черт возьми, Джошуа Беннет стоял так близко! И то, что он был настоящий мужчина, она ощущала каждой клеточкой своего тела. Когда он произносил какие-то фразы, Меган не слышала их — она наслаждалась ароматом его дыхания.